Алсу Газизова о цензуре, угрозах и отказе от татарского языка

13
Скопироватьhttps://r16.ru/p/4609

Алсу Газизова — журналист, которая никогда не боялась писать правду и отстаивать свои права. Например, она стала первой в Челнах мамой, которая отказалась от изучения сыном в школе татарского языка.

Алсу дала откровенное интервью телеграм-каналу «Тукай говорит». Приводим самые яркие отрывки онлайн-беседы, которая длилась два дня (с перерывами, конечно).

Расскажи пожалуйста, как ты пришла в журналистику.

В журналистику пришла случайно в 2001 году. Получила красный диплом юриста-правоведа, выдохнула и поняла, что ни дня не хочу работать по специальности. Увидела набор в ТК «Эфир», прошла собеседование и осталась. Во многом благодаря коллективу. Тогда там заправляла Ирина Данеко. Работали Женя Пак, Паша Михно, Света Фардеева, Юра Беспалов. Крутые, в общем, ребята. А так как мама моя работала тогда в милиции и по блату сливала мне инфу 😁, то я закрепилась в криминальных новостях.

НТВ побоялись говорить о «бабае»

Расскажи историю из своей журналистской деятельности, которая тебе запомнилась больше всего.

По заказу НТВ и программы «Центральное телевидение» я снимала репортаж в колонии-поселении с известным в Татарстане журналистом, бывшим прессеком Минтимера Шаймиева, Иреком Муртазиным. Муртазин рассказывал о бывшем президенте РТ просто бомбические и эксклюзивные истории.

Довольные мы вернулись в Челны. Наивные. Продюсер выпуска тут же забрал кассету (что не удивило — Москва заказывала рабочий именно материал), и отнес её к директору телекомпании...где уже сидели те самые люди в штатском.

В общем, из Москвы мне потом написали, что, дескать, да, мы погорячились заказывать вам эти съёмки. А, надо сказать, тогда НТВ еще напоминало настоящее телевидение с хорошим контентом (хотя Парфенова уже и выгнали). И Вадим Такменев в этой программе давал довольно острый и оппозиционный материал. Но на «бабая» не посмел замахнутся даже он. И разного подобного я могу вспомнить много. Но есть один случай, который до сих пор гложет меня и оставил мерзостные ощущения на долгие годы. О нем напишу дальше.

Как Алсу перестала болеть за Путина

2012 год. Выборы президента России. Я тогда решила максимально окунуться в процесс и провести журналистский эксперимент, став членом УИК с правом решающего голоса. Стоит отметить, что до того времени я была ярой сторонницей Владимира Путина. И хотела собственным опытом показать, что на выборах все честно.

Всем членам УИК говорила, что буду следить за честностью подсчета голосов. Идут выборы. Вечером, примерно за час до закрытия участка, меня зовут в раздевалку (участок был в спортзале школы) попить чай. И там председатель УИК предлагает мне взятку. Я в шоке (мы же помним, что я запутинец?).

Беру время «на размышление», а сама бегом из здания. Звоню редактору и обрисовываю ситуацию с вопросом: «что делать?». В том смысле, что если ТАКОЙ материал редактор решится выдать в печать, то я пойду на сделку. Если нет, то, разумеется, откажусь. Редактор дает добро!

Я возвращаюсь и соглашаюсь (диктофон уже работает), получаю деньги (врать не буду, не помню точно, что-то около 6000₽). В обмен на это я ставлю подпись под протоколом с фальсифицированными итогами. Сейчас по точным цифрам я не помню, сколько голосов было украдено в пользу Путина. Но я собственноручно пересчитывала пачку «за него». И там было много «левых» голосов. Больше всего украли у Зюганова.

Тем временем, председатель УИК стал оказывать мне знаки внимания и пригласил на следующий день в школу, чтобы отметить «победу». На утро, вооружившись маленькой замаскированной камерой, я поехала к нему. И вот там-то, под коньяк, я узнала множество занятных историй о выборах.

Дядечка их проводил на всех уровнях — горсовет, госсовет, госдума. Он мне выложил каковы бюджеты на его деятельность выделяются, как их собирают и дают установки по цифрам, какими приемами пользуются для фальсификации. В общем, материал у меня был собран убийственный на тот момент.

А потом... диктофон и камеру попросил посмотреть учредитель газеты. Дальнейшая их судьба мне не известна. Я же чувствовала себя оплеванной. Дело не в том, что материал зарубили. Мне не привыкать. Самое мерзкое, что я взяла эти деньги! И я поневоле стала продажным журналистом! Хотя бы в глазах тех членов УИК.

Интересно, наверное, на что я потратила те несчастные тысячи? Пропила. Да. Редактор, видя мое состояние, дал мне внеочередной отпуск на 2 недели. И я его провела дома, снимая депрессию очень прямо по-мужски. Надо ли говорить, что после этого случая мои политические взгляды стали меняться?

Цензура

Продолжая разговор о цензуре: как часто журналистам приходится сталкиваться с этим явлением? Какие темы обычно наиболее табуированы?

С цензурой приходилось сталкиваться довольно часто. И это учитывая то, что я никогда не работала в государственных СМИ. Раньше, разумеется, все было проще с этим.

Помню случай на «Эфире», когда мы просто заперлись в студии изнутри, чтобы кто-то из руководства не смог войти и снять с эфира сюжет на какую-то скандальную тему. Потом, на том же «Эфире» появилось табу на показ оппозиционного депутата Сергея Еретнова. Не то, чтобы интервью, даже лицо в кадре его не должно было промелькнуть.

Твоя позиция по татарскому языку вызвала широкую дискуссию. У тебя появились хейтеры и сторонники. Оказала ли твоя активная позиция влияние на твою дальнейшую жизнь и карьеру?

На карьеру, насколько мне известно, это никак не повлияло. Я как была редактором (на тот момент) «Вечерних Челнов», так им и оставалась. В том смысле, что мне руководство не высказывало претензий из-за моей излишней активности в этом вопросе. И потом, у меня достаточный внутренний цензор. В то время я сама не писала на эту тему материалы, потому что лично была погружена в нее и не могла бы быть объективной. Что касается личного, то да. Я привлекла ненужный и излишний интерес с своему сыну. Считаю, что он пострадал из-за этого. И отголоски есть до сих пор. Что до меня, то за годы работы в журналистике я обросла защитным «панцирем», который помогает не реагировать на хейтеров.

Поступали ли тебе угрозы в связи с материалами, над которыми ты работала? Сталкивались ли с этим твои коллеги?

Первая угроза именно физической расправы в адрес меня была в середине нулевых. Тогда я сделала репортаж — интервью с женами задержанных членов запрещенной группировки Хисб ут-Тахрир. Видимо, что-то кому-то не понравилось в материале. В редакцию позвонили и сказали, «приедут и расстреляют Газизову». В тот же день приходили какие-то бородачи в камуфляже. Это рассказал охранник — рабочий день уже закончился. Помню, меня даже с неделю отвозили домой на редакционной машине. Такая себе защита уж. Обошлось.

Когда работала в «Свободной Трибуне» и готовила один серьёзный материал, мне из МВД позвонил хороший знакомый и предостерег от его публикации. Было сказано, что это очень злит людей с большими погонами и там возможно все — вплоть до физического устранения. Нурисламов (учредитель газеты «Свободна трибуна»прим. R16) выделил мне и сыну охрану на несколько недель. Потом мне надоело бояться и я от нее отказалась.

Вообще, в нашей страны бояться стоит именно силовиков, я считаю. Когда я только-только устроилась в «Трибуну», мою маму вызвали «товарищи» в УВД и два часа обрабатывали, чтобы она убедила меня не работать у Нурисламова. В ином случае, в интернет грозили слить какую-то информацию, которая подорвет мою репутацию и, якобы, я могу забыть о работе на территории РТ. Я тогда даже обратилась за поддержкой в правозащитную организацию «Агора». Но, то ли блефовали, то ли ничего особо компрометирующего не нашли.

Несколько раз намеками пытались угрожать татарские националисты. Особенно, когда я стала главным свидетелем в деле по обвинению в экстремизме одного из них. А так, если тебе не угрожают периодически судом, уголовным делом или увольнением какой-нибудь чиновник или бизнесмен, значит плохо выполняешь работу журналиста😄

«Борьба» с татарским

Не боишься, что в памяти общества ты останешься не как хороший журналист, а как активный участник "борьбы" против национальных языков?

Правильные кавычки. Я не боролась против нацязыков. Я боролась за исполнение закона, по которому эти языки должны преподаваться добровольно.

Давайте еще раз историю вкратце: прочитав в новостях и увидев на сайте Рособрнадзора это предписание Путина, я просто молча написала заявление на имя директора школы и отправила по электронке. И все.

Через пару дней мне позвонила классрук и сказала, что мой сын может не продолжать изучение татарского языка, если таков наш выбор, но будет сидеть тихо в классе вместе со всеми, занимаясь своими делами.

Я и думать не могла тогда, что это сделано эксклюзивно для моего ребенка. Я просто решила, что школы выполняют распоряжение, предписанное рособрнадзором. И поделилась этим в тематической группе ВК с родителями. Мол, «чего вы кипишуете, все же просто! Я написала заявление и все сработало».

Этот комментарий стал поводом для новостей в сми и директор школы, видимо, получила люлей. Тогда она меня вызвала и пошла на попятную. Но нет так, как это сделал бы приличный, умный человек: к примеру, извините, я поторопилась. Сейчас вопрос еще прорабатывается, новый УП не утвержден, ваш сын должен посещать татарский язык еще до конца четверти... ну, что-то в этом духе. Нет! Она же попыталась меня выставить идиоткой, будто я неправильно поняла их, еще и классрука заставила врать. Зачем так? Тогда уж меня, простите, бомбануло.

Я могу понять и войти в положение подневольного человека. Я же знаю, как им в системе живется. Но я не могу терпеть лицемерия, вранья и когда из меня дуру делают. После этого я активно начала защищать права СВОЕГО ребенка. То, что творилось в школах в связи с этим вопросом - угрозы, попытка махинации с заявлениями, откровенное хамство, ложь, все это не могло не возмущать. Как и оскорбления ооочень многих татар, как будто я их детей лишаю языка. И раз уж я поневоле прогремела на всю страну, что оставалось делать? Идти дальше.

Если бы всей этой истории не случилось, если бы мне с самого начала (как и другим) отказали по заявлению, возможно, я бы не ввязалась в это. Спокойно и молча наблюдала за развитием событий. Такое вполне могло быть. Те, кто меня ненавидит за то, что я отстаивала законные права ребенка, это такая малая часть общества, что их презрение меня не заботит. Это их проблемы. Я же не евро, чтобы всем нравиться.


Расскажи о себе: семья, увлечения, отношение к религии, книга, которую сейчас читаешь.

Семья у меня самая обычная. Мама - пенсионер МВД, папа всю жизнь работал дальнобойщиком. Кстати, видела о себе забавные истории в интернете от татарских активистов как раз, будто я себя считаю белоруской... по мужу😅 Так вот, белоруска у меня мама, которая приехала в Челны из Минска по комсомольской путевке на строительство «Камаза».

А папа — татарин и коренной житель Челнов. Его родители — преподаватели — были здесь очень уважаемыми людьми. С мужем в разводе, есть замечательный 11-летний сын Марк, который увлечен геополитикой и мечтой о строительстве приюта для кошек.

Раз, а бывает и дважды в год, я выезжаю с поисковым отрядом в Ленинградскую область, под Любань, на поиск погибших солдат РККА в годы ВОВ, где шли страшные бои за прорыв блокады Ленинграда и погибли сотни тысяч наших бойцов. Иногда другие отряды находят наших земляков — тогда мы с ребятами ищем родственников в Челнах, Тукаевском районе и оказываем помощь в передаче останков и торжественном захоронении.

В последние полгода увлеклась кинологией, после того, как подобрали с сыном овчарку на улице. Ежедневные дрессировки — это лучший антистресс! До недавнего времени считала себя православной, но сейчас сняла крест и все больше склоняюсь к атеизму. В данный момент читаю «Вскрытие покажет. Записки увлеченного судмедэксперта».

Скопироватьhttps://r16.ru/p/4609

Загрузка комментариев

НАШЛИ ОШИБКУ?

Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

Мобильные приложения
GooglePlatAppStore
Мы в социальных сетях:
Для функционирования сайта используются файлы cookies. Оставаясь на сайте вы соглашаетесь с использование этой технологии

undefined